8


Фендом: Stargate: Atlantis.

Название: О том, как Миллеры успокоились и наконец полюбили Родни (при содействии Джона Шеппарда) (How the Millers Relaxed and Learned to Love Rodney (With A Little Help from John Sheppard)).

Автор: Sardonicsmiley.

Переводчик: Dershternen (caterpilaris@yandex.ru).

Бета: Эгра.

Персонажи и пейринг: Джинни, Калеб, Мэдисон, МакКей/Шеппард.

Рейтинг: PG-13.

Размер: мини, ~5000 слов.

Саммари: рано или поздно Родни становится твоей неотъемлемой частью. POV Джинни.

Комментарии автора: мне очень хотелось, чтобы у Родни была (более счастливая) семья. Что? Исполнение собственных желаний не воспрещается.

Предупреждение: смутные спойлеры к четвёртому сезону.

Разрешение на перевод: получено.

Размещение: нигде, кроме сайта автора!

Дисклеймер: не моё, не автора, денег не дают.

Ссылка на оригинал: http://smiley.zonezine.net/html/37735.html



14 апреля 2008 года.

Всю дорогу от аэропорта она едва дышала. Голос Джона Шеппарда всё ещё эхом отдавался в ушах. Слова, как прилив, то отступали, то вновь наваливались, смешивались, кружили вокруг, не давая покоя.

Мэдисон. Укус пчелы. Анафилактический шок.

Они с мужем всегда знали, что однажды, почти наверняка, у их дочери проявится какая-нибудь серьёзная аллергия. Себя не обмануть - это заложено в их генах. Но Джинни всегда думала, что будет рядом, когда случится первый приступ. Что сможет поддержать свою малышку.

Но не смогла: как раз в этот день она поехала в аэропорт, чтобы забрать Калеба, который вернулся от своих родителей.

Он молча сидел рядом, напряжённый и мрачный, пока Джинни мчалась по улицам, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, вновь и вновь прокручивая в голове слова Шеппарда: «Когда мы были на озере, Мэдисон укусила пчела, но сейчас всё в порядке. У неё началась аллергическая реакция, но всё обошлось: у Родни был с собой шприц с эпинефрином, мы отвезли её в больницу, и сейчас с ней всё хорошо».

Она слышала их, заезжая на парковку, слышала, пролетая по коридорам больницы, слышала до тех пор, пока наконец не оказалась у постели своего ребёнка.

Мэдисон не спала, сидела, такая невозможно маленькая на широкой кровати, и играла со своим игрушечным пони. Судя по всему, ей не было больно или страшно. Она даже хихикала себе под нос, и светлые волосы мягко обрамляли улыбающееся личико. Судорожно вздохнув, Джинни бросилась к своей девочке.

Та заёрзала в её объятьях, попыталась погладить по руке, приглушённо спрашивая в плечо:

- Мам, что случилось? Ты в порядке? Видела дядю Мера? Он в коридоре, с дядей Шеппардом. Я должна отдыхать, но ещё совсем не устала, так что пока поиграю, а когда мы вернёмся домой, лягу спать в своей кровати.

Джинни снова всхлипнула.

- О, милая, я так испугалась. Что случилось? – она как будто всем телом чувствовала волосы дочери под своими ладонями, её целиком, такую тоненькую, такую родную. Чувствовала, как Калеб обнимал их обеих, тихонько бормоча какую-то милую ерунду. Она не могла разобрать ни слова, но его голос приятно успокаивал, а всё остальное было не так уж и важно.

Видимо, решив, что ёрзание ни к чему не приведёт, Мэдисон замерла в их объятьях, продолжая неловко поглаживать Джинни по плечу.

- Дядя Шеппард учил меня рыбачить, а дядя Мер сказал, что мы должны использовать пластиковых червей для наживки, но дядя Шеппард ответил, что черви нужны настоящие, иначе будет совсем не спортивно. Я сама хотела насадить червя на крючок, но сжала его слишком сильно, и все кишки вылезли наружу, – довольно заявила она.

Джинни рассмеялась, высоко и немного нервно, и погладила дочку по спине, позволяя продолжить.

- И я поймала рыбу, и она оказалась просто огромной, самой большой из всех – так сказал дядя Шеппард. Потом я потрогала её, и дядя Мер заставил меня вымыть руки, но это ничего, он сказал, что мы можем съесть её дома. Правда, можно?

Она замолчала, видимо, ожидая ответа, и Калеб, помедлив, кивнул:

- Да, конечно, милая, я обещаю.

Мэдисон довольно хмыкнула и продолжила рассказ:

- А потом меня укусила пчела, было больно, но я даже не заплакала, и дядя Мер прихлопнул её и вытащил жало, и накричал на дядю Шеппарда за то, что он проглядел такое, а потом оказалось, что я больше не могу дышать.

Она снова остановилась, подвинулась и глубоко вдохнула, словно напоминая себе, что снова может это сделать.

- Я испугалась, но всё было хорошо. Дядя Мер тут же подхватил меня, уколол чем-то в ногу и отнёс в машину. Он держал меня на руках всю дорогу до больницы, а дядя Шеппард ехал очень быстро, и теперь я в порядке, и мне придётся носить с собой такую же штуку, как у дяди Мера. И это значит, что мы особенные, не такие, как все.

Мэдисон снова поерзала, мягко поглаживая Джинни по плечу.

- Мам, ты меня задушишь. Я хочу домой и попробовать свою рыбу, – она произнесла это так раздражённо и устало, и так нестерпимо похоже на Мередита, что сердце ёкнуло у Джинни в груди.

Она попыталась вспомнить, что было, когда у брата случился первый приступ аллергии, но в памяти всплывали только холодные коридоры больницы и то, как их отец часами простаивал у телефона-автомата, потому что у него было слишком много работы, и для семьи не оставалось ни одной свободной минуты. А ещё то, каким маленьким и одиноким казался Родни на больничной кровати.

- Пойду, поговорю с твоим доктором, милая, – выдавила Джинни. – Я скоро вернусь, - прежде чем уйти, она без слов переглянулась с Калебом, и он тут же занял её место.

Всё было в порядке, Мэдисон была в полной безопасности, но Джинни всё равно трясло от пережитого страха. Выйдя в коридор, она отчаянно вздохнула, тяжело облокотившись о дверь, и попыталась унять нервную дрожь. И только потом заметила Мередита. Как и сказала Мэдисон, он был в коридоре у палаты: сидел, сгорбившись, на одном из неудобных пластиковых стульев и прятал лицо в ладонях. А напротив, как безмолвный часовой, замер Джон Шеппард.

Подполковник держал руки у Родни на плечах. Сложно было сказать, но, возможно, он даже успокаивающе их поглаживал. Его чуть напряжённый голос отдавался в стерильном коридоре странноватым эхом:

- Эй, Родни, дружище, всё порядке? Что-то ты совсем притих.

Джинни увидела, как её брат повёл головой вверх и вниз, скользя пальцами вдоль лица, словно не мог усидеть спокойно.

- Не знал, что есть что-то страшнее, чем самому загибаться от аллергии. Господи, Джон. Она же ещё совсем маленькая. А что, если…

Джон склонился к Мередиту чуть ближе, накрыв его руку ладонью:

- Ну что ты, она в порядке. У неё сильный характер. Наверняка достался от матери, – Мер фыркнул и, продлевая прикосновение, склонил голову к руке Шеппарда. Перед глазами снова встал образ брата на больничной кровати – такого одинокого и напуганного, и внутри что-то болезненно сжалось.

Джинни ухватилась за колыхнувшуюся внутри злость, потому что это была самая простая эмоция из всех, и она по крайней мере знала, как с ней справиться.

- Мередит! – Джинни шагнула к ним, оттолкнула Шеппарда в сторону и с силой ударила брата по щеке. Весь страх расплавился, обернулся злостью, и именно на Мер удобней всего было обрушить эту невозможную ярость.

- Я оставила вас всего на два часа, Мер! Два часа – и она уже в больнице! Как ты мог, как позволил этому случиться, я ведь доверилась тебе! – ей захотелось снова его ударить, несмотря на то, что он выглядел озадачено и смущённо, несмотря на то, что его кожа уже покраснела от первого удара.

Но когда она занесла руку для новой пощёчины, её запястье оказалось в твёрдом, но аккуратном захвате, и у самого уха Джинни услышала спокойный, дружелюбный голос Джона Шеппарда:

- Не стоит. У Родни был тяжёлый день.

Обернувшись, она увидела, что он улыбается, по крайней мере, губами. Взгляд его был настолько далёк от улыбки, что по спине у Джинни побежали стаи мурашек, настолько холодных, что жар злости в груди мгновенно остыл. Чуть вздрогнув, она вырвала запястье из его пальцев и бросила:

- Я должна поговорить с врачами. Думаю… Думаю, тебе лучше уйти, Мередит.



Когда они всей семьёй вернулись домой, ни брата, ни подполковника там уже не было. Мэдисон мучила маму целую неделю, пытаясь выяснить, почему дядя Мер так внезапно уехал. И только к концу недели Джинни успокоилась достаточно, чтобы признать, что совершила ошибку.

Много дней и полдюжины е-мейлов спустя Мередит наконец ответил на её неловкие, натянутые извинения.





24 ноября 2008 года.

Джинни точно не помнила, каким образом её уговорили отправиться в цирк. Наверное, на неё как-то повлияло нытьё Мэдисон и то, как Шеппард начал подбивать Родни, узнав, что тот никогда не бывал в цирке. В любом случае, они все вместе набились в маленький «Приус» и три часа катили по дороге, чтобы посмотреть на клоунов, слонов и акробатов.

Несмотря на давешнюю настойчивость, когда они приехали, Шеппард был тише воды. Он не следил за представлением, и Мередит отправился за ним, когда он, бледный до невозможности, в третий раз ушел с трибуны. Их не было довольно долго, и Джинни успела бросить обеспокоенный взгляд на мужа поверх головы Мэдисон, но тот лишь пожал плечами.

Когда они с братом вернулись, Шеппард выглядел гораздо лучше, даже немного раскраснелся. Он хорошо держался, и Джинни присматривалась к нему чуть дольше, чем нужно, до тех пор, пока дочка не потянула её за руку, чтобы показать что-то на арене.

Мередит проболтал с Шеппардом всё оставшееся шоу, и ей иногда хотелось потянуться и ткнуть брата в бок, чтобы он оставил бедного парня в покое, но Джинни каждый раз сдерживалась. Между ними всё ещё витала напряжённость, и, как ни прискорбно, в этот раз это была скорее её вина. И потому она лишь наблюдала за ними краем глаза. Наблюдала за тем, как быстро Мередит увлёк Шеппарда разговором, заставив полностью развернуться к себе, прислушивалась, не разбирая ни слова за громом музыки и аплодисментов, к тому, как они оживлённо переговаривались.

Ей показалось, что подполковник и её брат не обращали никакого внимания на представление, но несмотря на это по дороге домой каким-то образом ухитрялись в деталях обсуждать его с Мэдисон. Они втроём устроились на заднем сидении, и колени Мередита упирались Джинни в спину. В это время он спорил с племянницей о том, какой же лев был самым лучшим, так что, переглянувшись с Калебом, она решила не жаловаться.

На полпути к дому пришлось остановиться на дозаправку, и Мередит посветлел, почти засиял от самодовольства, предвкушая возможность в пух и прах раскритиковать гибридные автомобили, но в итоге, к удивлению Джинни, смолчал. Хотя, возможно, этому поспособствовал Шеппард, который успел предупреждающе сжать его плечо.

Когда Калеб ушёл к кассе, чтобы оплатить счёт, и Мередит увязался за ним, чтобы купить шоколадный батончик, утверждая, что у него упал уровень сахара в крови, Джинни обернулась, заглядывая между сиденьями. Шеппард играл с Мэдисон в «Летел лебедь» и то и дело поглядывал на двери магазина.

- Так ты у нас теперь совесть Родни? – спросила она.

Он бросил на неё нечитаемый в темноте салона взгляд и пожал плечами:

- Не больше, чем он для меня – генератор спокойствия и уюта, - слова прозвучали легко, но что-то, неуловимо мелькнувшее в его улыбке, сказало об обратном. Она развернулась к нему и хотела спросить, что он имел в виду, но вздрогнула, когда с парковки раздался громкий выхлоп.

В следующее мгновение Шеппард рванулся к двери, выбираясь наружу, и Джинни внезапно отчётливо поняла, что это был вовсе не выхлоп, а настоящий выстрел. Она что-то невнятно вскрикнула, и подполковник наклонился к ней, буравя пристальным взглядом, бросил:

- Набери 911 и оставайся в машине, – и захлопнул за собой дверь.

Она проследила за тем, как он, пригнувшись, быстро добежал до магазина. Похоже, у него в руках был пистолет, и Джинни обняла Мэдисон и отвернула её личико от развернувшейся сцены. А затем, вытолкнув вперёд Калеба, из дверей заправки вылетел Мередит.

Он, как и Шеппард, двигался пригнувшись, но, узнав друга, тут же выпрямил спину. Его голос отчётливо разнёсся по парковке:

- Джон! – в два прыжка они оказались рядом, и подполковник на секунду сгрёб Мередит за плечи, а потом ухватил за подбородок, поворачивая голову, проверяя, всё ли в порядке.

В это время Калеб выкрикнул:

- О Господи! Какого чёрта! – и примерно тогда же рядом зазвучала полицейская сирена, и на парковку въехала скорая помощь. Джинни выскользнула из машины и, потянув Мэдисон за собой, заспешила к мужу.

Калеб был весь в крови, и она в отчаянии провела по пятнам рукой, едва замечая снующих вокруг медиков. Мэдисон цеплялась за её ногу, пока Джинни обнимала мужа, трясла его за плечи, и собственный перепуганный голос звенел в её ушах:

- Ты в порядке? Ты… что случилось?

А Калеб лишь невнятно бормотал в ответ:

- Это не моя, не моя, Джинни, о Господи… - до тех пор, пока Шеппард не перекричал весь гвалт:

- Мне нужен врач, чёрт бы вас подрал! – голос был таким обеспокоенным и злым, что ей удалось наконец оторвать взгляд от мужа. Родни тяжело опирался на Шеппарда, держась левой рукой за плечо, и его пальцы влажно блестели от крови.

Их тут же окружили фельдшеры, и Джинни лишь краем глаза успела заметить, как брата погрузили в машину и Шеппард забрался внутрь следом за ним.

Полиция ворвалась в магазин, а Калеб всё дрожал под её руками, и Мэдисон держалась за её ногу так, словно боялась, что она вот-вот исчезнет.

И только позже, после того, как их допросили полицейские, после того, как они просидели в комнате ожидания до тех пор, пока врачи не сообщили, что по требованию военных сил США Родни перевели в закрытую клинику, после того, как они добрались до дома и уложили Мэдисон спать, Джинни наконец удалось разговорить Калеба. Они сидели на кухне, вертели в руках почти полные бутылки пива, а между ними на столе одиноко стоял телефон. Ведь рано или поздно Мередит должен был позвонить. И хоть кто-то должен был объяснить, что случилось.

- Итак, – произнесла Джинни в пространство.

Калеб сделал большой глоток из своей бутылки и, сгорбившись, покачал головой.

- Мы наткнулись на них, Джинни. Их было трое, этих парней, они наставили оружие на кассира, а когда мы вошли, один из них... у одного из них был дробовик, и он направил его прямо на меня, – он ощутимо сглотнул и беспомощно повёл в воздухе рукой. – Я думал, что умру. Думал, что больше никогда не вижу вас с Мэдисон. Решил, что то, как мы вместе с твоим братом смотрели выступление клоуна Бозо, будет моим последним воспоминанием о семье, – он невесело рассмеялся.

- Ну что ты, это был хороший вечер. Мэдисон никогда раньше не видела клоунов, – но после такой ночи, подумала Джинни, их дочка вряд ли снова захочет на них посмотреть. Она потянулась, накрыла руку Калеба своей и удивилась, обнаружив, что он дрожит.

- Да. Да, наверное, ты права. Но всё же. Перед смертью я бы хотел вспомнить о чём-нибудь другом, – он снова хрипло рассмеялся и повернул руку под её ладонью, переплетая их пальцы, затем перегнулся через стол и поцеловал её, и Джинни ощутила вкус пива на губах, притянула мужа ближе и вздрогнула, почувствовав, как он запустил пальцы в её волосы.

- Что там произошло? – выдохнула она, оторвавшись от него.

Он вновь покачал головой и взлохматил себе волосы.

- Не знаю. Не… не смотри на меня так. Всё произошло так быстро. Твой брат просто… - он сделал руками неопределённый жест, словно бы захватывая и переворачивая что-то в воздухе, потом опять покачал головой и сделал новый глоток пива. – Он толкнул меня на пол, Джинни, схватил дробовик за ствол и вырвал его из рук того парня.

Она попыталась представить, как Мередит выхватывает у кого-то оружие. Воображение упорно отказывалось работать в эту сторону.

Но Калеб ещё не закончил:

- А потом он взял и… и ударил его этим ружьём, прямо по лицу. Там было так много крови, она была повсюду, залила ему всё лицо, и тут вдруг опомнился его приятель, - он содрогнулся и какое-то время молча вертел в руках бутылку пива, отковыривая ногтем этикетку. - У мальчишки был… как это называется? Пистолет? – Калеб снова сделал жест, обрисовывая в воздухе оружие, и согнул указательный палец, будто нажимая на курок. – И он… думаю, он решил, что его друг погиб, потому что так отчаянно вскрикнул и выстрелил… выстрелил в Мередита.

От этих слов по спине у Джинни пробежал холодок. Ведь она знала. Догадалась, по звуку выстрела, по окровавленной руке брата, по визгу спешащей в больницу скорой. Она обняла себя за плечи, стараясь унять дрожь. В горле застрял отвратительный ком, и даже если бы Джинни захотела, она не смогла бы выдавить из себя ни слова.

Их пиво медленно согревалось на кухонном столе, пока Калеб молчал, подбирая слова и собираясь с силами, чтобы продолжить.

- Джинни, он накричал на мальчишку. Я не знаю, понятия не имею, почему. Обозвал его идиотом и плохим стрелком и ударил и его тоже. Схватил меня и вытолкнул за дверь. А я даже… даже пальцем не пошевелил. Почему я ничего не сделал?

Она покачала головой, потому что в такой ситуации и не ждала от него каких-то действий. Как не ждала их от Мередита. Не от своего нервного брата, который всегда шёл рука об руку с трусостью и ещё целым ворохом неприятных эмоций. Не от Мера, который с детства терял сознание при виде собственной крови.

Джинни спрятала лицо в ладонях, и они с мужем вместе слушали тишину до тех пор, пока она не треснула от резкого звонка телефона.

Она сорвала трубку и, едва замечая, что сжимает её до побелевших костяшек, выдохнула в микрофон отчаянное «Да?». На другом конце линии ей ответил Шеппард. Интересно, у него теперь сложится привычка звонить Джинни, когда члены её семьи попадают в больницу?

- Джинни? Привет. Это Джон Шеппард. Подумал, что вы захотите узнать, что с Родни всё в порядке.

Волной нахлынуло облегчение, закружилась голова. Она опустилась на стул и почувствовала, как Калеб тепло и ободряюще сжал её ладонь.

- Он в порядке? Слава Богу. Где вы? Куда они его забрали?

Шеппард фыркнул и приглушённо бросил куда-то мимо трубки:

- Немедленно ложись обратно, МакКей. Не заставляй меня идти к тебе, - затем снова чётко: - Что? Да, я заберу его домой как только… Твою мать, Родни, ты не можешь подождать? Обещаю, я не забуду забрать твой чёртов ноутбук… Джинни, погоди минутку.

Из трубки доносились приглушённые обрывки разговора, но собеседники были слишком далеко, чтобы понять слова. Мередит был напряжён и резок, его голос звучал очень сухо, на высоких тонах. У подполковника тон был грубее и, без сомнения, очень раздражённый. Джинни задумалась, почему именно он повезёт Родни домой.

Какое-то время далеко, на грани слышимости, раздавались глухие, мягкие звуки, которые у неё не получалось толком разобрать, а потом Шеппард вновь оказался у телефона. У него был чуть хриплый голос, так что Джинни решила, что они с Родни успели серьёзно поспорить.

- Нам пора уезжать. Когда вернёмся домой, Родни напишет тебе письмо.

И в следующую секунду в трубке уже раздались короткие гудки.



После этого Мередит присылал ей десятки писем с фотографиями своей медленно заживающей руки. Неясно, с чего он решил, будто Джинни нравилось разглядывать его швы, или жутко красную кожу, или заляпанные засохшей кровью повязки. Но она обнаружила, что каждый раз всё равно просматривает их до конца.

Джинни почти улыбнулась, получив первую фотографию белеющего на плече шрама.







16 мая 2009 года.

Она приходила в себя очень медленно. Горло нестерпимо саднило, и сколько Джинни ни глотала, лучше не становилось. Она поморгала, пытаясь понять, где находится: со всех сторон её окружали незнакомые кипенно-белые стены, уродливые занавески и резкий запах антисептика.

Джинни повернула голову, и на неё тут же, как хищник, набросилась адская головная боль. В ту же секунду она осознала, что не одна, и её сердце дрогнуло и забилось, как бешеное. Что-то мешало протянуть руку в сторону, и Джинни, взглянув вниз, увидела, что к тыльной стороне её ладони прикреплены иглы капельниц, увидела больничную одежду и аккуратно подоткнутые белые простыни.

Сердце так и заходилось, потому что она совершенно не помнила, почему попала в больницу, и не оставалось ничего, кроме как зашипеть, развернувшись насколько возможно:

- Мер! Мер! Мередит!

Он не пошевелился, и у Джинни засосало под ложечкой. Её брат лежал на спине, отвернув голову, но она всё равно узнала его. От его рук тоже тянулись нити капельниц, он был укрыт больничным одеялом по грудь и совершенно, абсолютно неподвижен. Руки непроизвольно, сами собой, сжались в кулаки.

- Это анестезия.

Она резко обернулась на голос и поймала взгляд Джона Шеппарда, который стоял в дверях палаты, грея руки о стаканчик с кофе. Он был одет в форму, но та казалась несвежей, помятой, словно в ней спали, не раздеваясь. Под глазами у него залегли тёмные тени, а на щеках виднелась двухдневная щетина. Не глядя на Джинни, он продолжил:

- Он не очень хорошо её переносит. Наверное, пробудет без сознания ещё пару часов.

Она проследила взглядом, как Шеппард, всё ещё не глядя на неё, бесшумно, несмотря на тяжёлые ботинки, пересёк комнату и опустился на край соседней кровати. Проследила за тем, как он приложил руку ко лбу её брата, за тем, как его брови сошлись чуть ближе к переносице.

Мередит заёрзал, начал что-то взволнованно бормотать во сне, но когда подполковник взял его за руку, он тут же успокоился. И Шеппард улыбнулся, как-то мягко и нестерпимо лично.

- Что происходит? – прохрипела Джинни, чтобы напомнить ему, что она всё ещё здесь.

Он повернулся к ней, но так и не отвёл взгляда от Мередита. Ответил:

- Ты помнишь аварию?

Она хотела было сказать, что никакой аварии не помнит, но вдруг вспомнила. Маленькими, как фотографии, урывками: автострада, залитая дождём, Мэдисон, спящая на заднем сидении, грузовик, вылетающий на них, словно из-под земли, скрежет покорёженного металла, звон стекла, холодные капли, смывающие с кожи кровь. Боль.

Джинни дёрнулась, попыталась сесть, но в бок словно вонзили нож, и она, задохнувшись, упала обратно. Через силу прошептала:

- Калеб? Мэдисон? Они… - она не смогла заставить себя произнести это, слова намертво застряли в горле.

Шеппард пожал плечами, и Джинни вдруг, сама не зная почему, ужасно на него разозлилась. Не глядя на неё, он ответил:

- В порядке. Калеб отвёз её домой, чтобы она поужинала и выспалась.

Облегчение навалилось, накатило приливом, смыло с плеч груз, и Джинни поняла, что может вот-вот разреветься. Она подняла дрожащую руку к лицу и вздрогнула, коснувшись швов над бровью.

Каждое прикосновение к щекам и носу отдавалось болью.

- Я не понимаю, – выдохнула она.

Шеппард наконец поднял на неё острый, как бритва, взгляд. Резкий, открытый, просчитывающий. Джинни задрожала, вжалась поглубже в кровать, судорожно пытаясь отыскать в простынях пульт с кнопкой вызова медсестры. Но затем подполковник слегка расслабился, и его взгляд смягчился.

- Твоя подушка безопасности не сработала. Удар о руль серьёзно повредил внутренние органы. Почки было не восстановить.

Она сглотнула сквозь ком в горле и осторожно опустила руки на живот. Сквозь тонкое покрывало явственно прощупывались повязки, а сквозь морфин – ведь её наверняка накачали обезболивающим – пробивалась глубоко засевшая боль. Джинни набрала в лёгкие воздуха, но выдохнула его, так ничего и не сказав.

Шеппард смотрел на неё спокойно, как судья перед приговором.

- К счастью, у Родни нашлась запасная.

У Джинни мелькнула мысль, что она может задохнуться, если что-то в груди и дальше будет так сильно сжиматься.

- Он?.. - еле выдавила она.

- Нарушил все правила межгалактических путешествий, чтобы добраться до тебя. Уверен, нас линчуют на месте, если мы занесли на Землю какую-нибудь заразу, - Джинни смутно припомнила, как Мередит рассказывал ей о том, что на промежуточной станции всегда нужно останавливаться на день. – Я не смог его отговорить.

Шеппард смотрел на неё, но Джинни видела, как его большой палец выписывал на руке Мередит осторожные круги, как он скользил по коже там, где в неё впивались иглы капельниц. Она заставила себя посмотреть ему в глаза и крепче сжала руки. Прочистила горло, но когда заговорила, её голос всё равно был еле слышен:

- Не знаю, что сказать.

Он склонил голову набок, и у него на скулах вздулись желваки.

- Не знаешь? – на секунду ей показалось, что Шеппард поднимется с кровати, но он тут же встряхнулся и снова повернулся к Мередиту. – К счастью, у меня есть что сказать. Это уравнивает вас. Что бы он, по твоему мнению, ни был тебе должен. Теперь вы в расчёте.

И это был приказ. Джинни хорошо знала военных и разбиралась в подобных нюансах. Она неловко пошевелилась. Когда-то, в самом начале, Шеппард показался ей нахальным летуном, красавчиком в форме. Долго это впечатление не продержалось, но даже теперь Джинни не ожидала от него такой холодной, железной твёрдости. Таким он даже немного пугал её.

- Что ты… - начала она.

Шеппард выдохнул с неопределённым, нетерпеливым звуком, и Джинни поразилась, потому что именно так Мередит всегда выражал недовольство.

- Он никогда не рассказывал о детстве, так что я не знаю, как вы тогда жили. Но теперь всё иначе, и я уже чертовски устал от того, каким бесконечно виноватым он становится каждый раз, получив от тебя письмо. Так быть больше не должно.

Она не собиралась молча выслушивать нападки этого человека и отрезала:

- Да кто ты вообще такой? У тебя нет никакого права…

Шеппард придавил её тяжёлым, напряжённым взглядом, но почти сразу взял себя в руки и ответил ей удивительно спокойным тоном:

- У меня есть полное право. Он мой… он часть моей команды, – и да, это чертовски многое объясняло, машинально отметила Джинни. «Мой» определённо прозвучало гораздо искренней, чем «часть команды».

Она долго разглядывала их, чувствуя, как в груди поднимается волна эмоций. Теперь, зная, на что смотреть, легко было заметить и защитную позу, и то, как Шеппард всегда старался встать между Мередитом и возможной опасностью. То, как он переплёл их пальцы, то, что он всегда рядом.

- Он знает? – просто спросила Джинни.

Шеппард пожал плечами:

- Боюсь, это не твоё дело, – она приняла это, как подтверждение. Задумалась, почему ничего не заметила раньше, много месяцев назад. Задумалась, почему пропустила такое, вглядываясь в брата, который во сне попытался свернуться вокруг Шеппарда.

На пару секунд её скрутил приступ ужасной ревности.

- Хорошо, – не придумав ничего лучше, кивнула Джинни. Подполковник хмыкнул и, смягчив взгляд, вновь обернулся к Мередиту. Не до конца осознавая своё движение, скользнул пальцами по его щеке. Это было слишком интимно и лично, так что Джинни отвернулась.

И поэтому пропустила момент, когда Мередит проснулся, поняла это только по довольному вздоху Шеппарда. Она тут же повернулась, чтобы увидеть, как её брат медленно моргает, глядя на подполковника, увидеть, как его губы изгибаются в улыбке.

- Джон, – хрипло сказал он.

Шеппард склонился над ним, словно весь переменился, сосредоточился на Мередите так, что было почти неловко на это смотреть. Его голос звучал мягко, впервые с тех пор, как он вошёл в палату:

- Привет. Ты рано проснулся. Как себя чувствуешь? Хочешь, позову доктора?

Шеппард начал было подниматься, но Мередит успел поймать его за рукав. У него уже снова начали слипаться глаза, но он упорно тянул рукав на себя, пытаясь совладать с заплетающимся языком:

- Устал. Замёрз. Идисюда.

Джинни почувствовала на себе взгляд Шеппарда, но к этому моменту уже изучала взглядом противоположную стену. Она слушала, как шуршали от движений простыни, слушала, как ворчал её брат, когда подполковник возился с чем-то слишком долго, слушала тишину, воцарившуюся после. Представляла, как они устраиваются на кровати, представляла их, свернувшихся рядом, но ни разу не обернулась.

Это минимум, который Джинни могла им сейчас дать, и в конце концов, она уснула, убаюканная их спокойным дыханием на соседней кровати.

Когда она проснулась, Калеб держал её за руку и Мэдисон на удивление смирно сидела на кровати. Мередита и Шеппарда в палате не было, так что она прочистила горло и махнула рукой в сторону аккуратно застеленной кровати:

- Где?

Калеб переступил с ноги на ногу, он всегда чувствовал себя неуютно, когда приходилось говорить о её брате.

- Что-то случилось, и им пришлось срочно уехать.



Целый месяц от Мередита не приходило писем. Ни единой строчки. Но однажды, когда Джинни, забрав Мэдисон из школы, вернулась домой, она обнаружила в своём электронном ящике его е-мейл. Сердце набатом стучало в ушах, пока она ждала загрузки страницы, и рухнуло вниз от облегчения, когда её встретил бесконечный поток жалоб брата на идиотов, с которыми ему приходилось работать.

В письме ни разу не упоминалось, что теперь у него на одну почку меньше.





26 декабря 2009 года.

Мередит наотрез отказался приезжать на Рождественский ужин, утверждая, что не собирается - в праздник! - объедаться шпинатом и тофу. Но на следующее утро он всё равно, сияя, объявился на пороге дома Миллеров, и нагруженный чемоданами Шеппард маячил у него за спиной. Когда Мередит передал Джинни ворох пакетов и тут же протолкнулся в прихожую, подполковник только снисходительно улыбнулся, сверкнув взглядом из-за лётных солнцезащитных очков.

Джинни ошарашено посмотрела на бумажные свёртки, потом подняла взгляд на брата и Шеппарда. Именно последний соизволил ответить ей:

- Подарки, – и даже пожать плечами, хотя, учитывая тяжесть чемоданов, это должно было быть физически невозможно.

У Джинни отвисла челюсть, а Мередит только махнул рукой, едва не выпрыгивая из кожи от нетерпения:

- Его идея. Я пытался ему объяснить, что у тебя и так полно вещей, но он настоял. Где моя племянница?

Было слишком рано для такого дикого количества сюрпризов, и Джинни, мечтая о кофе, покачала головой:

- Ещё спит, – но Мередит ухмыльнулся, выхватил у неё из рук один из пакетов и без всяких объяснений взлетел вверх по лестнице.

Шеппард, закатив глаза, стянул с лица очки и объяснил:

- В отеле подавали кофе с тыквенным вкусом. Он… часами старался его распробовать, - потом снова обернулся к ней. – У нас те же комнаты?

И да, Джинни могла бы догадаться, что между ними что-то есть, когда у Шеппарда появилась собственная гостевая спальня в её доме. Она переступила с ноги на ногу, поудобней перехватывая пакеты.

- Ну, на самом деле… давай я лучше покажу.

Он вскинул брови, пожал плечами и без комментариев последовал за ней на второй этаж. Джинни лишь на секунду заколебалась у двери в комнату, которую обычно занимал Мередит. Потом открыла её, пропуская Шеппарда внутрь. И постаралась не допустить ни грамма своего смущения в голос:

- Мы переделали соседнюю комнату в кабинет, - это была жуткая, беззастенчивая ложь. Джинни понадеялась, что Шеппард не подловит её на ней. – И решили, что вы будете не против пожить вместе.

Довольно долго он просто смотрел на неё странно-нечитаемым взглядом. Потом опустил чемоданы на пол, шагнул в комнату и медленно огляделся. На застеленной свежим бельём кровати лежали четыре подушки. Шеппард, словно на пробу, провёл рукой по стёганому одеялу.

- Ты не обязана.

Джинни пожала плечами, хотя он и не мог этого увидеть.

- Сегодня мы с Мэдисон уедем. Посмотреть фильм. Иногда, припозднившись, мы остаёмся переночевать в городе. А утром завтракаем в кафе. Так что… Ну, ты понимаешь. Мы вряд ли вернёмся до обеда.

Шеппард обернулся и, склонив голову и опершись бедром о кровать, какое-то время пристально её изучал.

- Хорошо, – наконец произнёс он, и Джинни кивнула, пусть и не была уверена, что именно это значит.

А потом в комнату влетела Мэдисон, до краёв переполненная энергией и безбашенным энтузиазмом, в точности как Мередит, который следовал за ней по пятам. Джон поймал его взгляд, среди гвалта ухитрившись сказать ему:

- Похоже, мы будем спать вместе.

То, как Мередит покраснел до кончиков ушей, неожиданно приятно согрело ей сердце.

На следующий день Джинни позаботилась о том, чтобы все вернулись домой не раньше ужина. Когда они вошли, Мередит и Шеппард спали, свернувшись вместе на диване в гостиной. Она хотела разбудить брата, просто чтобы указать, что он надел футболку наизнанку. Но Шеппард, почувствовав чьё-то присутствие, приоткрыл один глаз, и Джинни передумала их беспокоить.

Вместо этого она просто помахала рукой, и подполковник, приподняв руку с плеча Мередита, показал ей большой палец.

Джинни удалось отвлечь Мэдисон компьютером, и вечер прошел спокойно и мирно. Позже, она отправила Калеба в магазин за жареным цыплёнком, чтобы к ужину подать его на стол вместе с вегетарианской лазаньей.



Мередиту и Джону всё равно пришлось сорваться с середины праздника. Они даже не успели собрать вещи, когда корабль забрал их на борт. Это был срочный вызов, и прежде, чем исчезнуть, Мередит подлетел к ней, обнял изо всех сил, и Джинни вдруг поняла, что он впервые за много лет сам к ней прикоснулся.

Несколько часов спустя, когда ужин уже закончился, ей на почту пришло короткое письмо. В нём было всего одно слово: «Спасибо».

Джинни улыбнулась экрану.